Послание апостола павла к коринфянам о любви. Библия онлайн
Медь звенящая и кимвал звучащий
Из Библии. В Евангелии, в Первом послании апостола Павла к коринфянам (гл. 13, ст. 1) сказано: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - Медь звенящая или кимвал звучащий».
«Кимвал» - бубен.
Иронически:
о демагогах, болтунах, чьим обещаниям нельзя верить, а также сами пустые обещания, слова, за которыми нет ни искренних убеждений, ни реальных дел. Литературный аналог просторечных выражений - «пустозвон», «пустозвонство».
Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений. - М.: «Локид-Пресс» . Вадим Серов . 2003 .
Смотреть что такое "Медь звенящая и кимвал звучащий" в других словарях:
Ср. Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я медь звенящая и кимвал звучащий. 1 Коринф. 13, 1 …
Мѣдь звенящая, или кимвалъ звучащій. Ср. Если я говорю языками человѣческими и ангельскими, а любви не имѣю, то я мѣдь звенящая и кимвалъ звучащій. 1 Коринѳ. 13, 1 …
Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я медь звенящая или кимвал звучащий … Библия. Ветхий и Новый заветы. Синодальный перевод. Библейская энциклопедия арх. Никифора.
- (1Пар.16:5) музыкальный инструмент доселе еще общий на Востоке, состоящий из двух металлических досок, которые играющий держит в правой и левой руке, ударяя одной о другую, что и производит приятный звук. О кимвалах замечает св. ап. Павел в… … Библия. Ветхий и Новый заветы. Синодальный перевод. Библейская энциклопедия арх. Никифора.
- (иноск.) шумливо распространять, разглагольствовать, разглашать (намек на шумное бряцание по струнам) Ср. Не обойден был ни один из тех трескучих вопросов, о которых в те дни бряцала во все кимвалы свои русская журналистика. Маркевич. Перелом. 3 … Большой толково-фразеологический словарь Михельсона
- (иноск.) шумливо распространять, разглагольствовать, разглашать (намекъ на шумное бряцаніе по струнамъ). Ср. Не обойденъ былъ ни одинъ изъ тѣхъ трескучихъ «вопросовъ», о которыхъ въ тѣ дни бряцала во всѣ кимвалы свои русская журналистика.… … Большой толково-фразеологический словарь Михельсона (оригинальная орфография)
Не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? Апостол Иоанн 1 е соборное послание, 4, 20 Мы достаточно религиозны, чтобы ненавидеть друг друга, но недостаточно религиозны, чтобы любить друг друга. Джонатан… …
Когда язычники, не имеющие закона (Божия), по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: Они показывают, что дело закона у них написано в сердцах. И не делать ли нам зло, чтобы вышло добро, как некоторые злословят на нас и… … Сводная энциклопедия афоризмов
У этого термина существуют и другие значения, см. Послание к Коринфянам. Первое послание к Коринфянам книга Нового Завета. Содержание 1 История 2 Основные темы … Википедия
1-Кор. 13:1 . Некоторые полагали, что "этот гимн любви" (глава 13) Павел сочинил по какому-то поводу в прошлом (конечно, под влиянием Духа Святого), а сюда, в это послание, вставил его (по указанию Духа Святого) ввиду его очевидной уместности в данном контексте. Возможно, это так и было - судя по тому, что в гармонии формы и содержания этих стихов эпистолярное искусство Павла отражается в наивысшей степени (впрочем, сравните с примером превосходного параллелизма у него в 1:25-29). Надо, однако, заметить, что эти стихи столь непосредственно затрагивают многие темы, поднимаемые в данном послании, что, если они были написаны апостолом прежде, то напрашивается вывод: коринфяне с их проблемами в той или иной мере всегда занимали Павла.
В первом столетии люди особенно ценили красноречие, и коринфяне не были в этом исключением, между тем, Павел большим красноречием не отличался (2:1,4; 2-Кор. 10:10). Возможно, этим отчасти объяснялось их увлечение иными языками. То, что Павел говорит об этом даре применительно к себе, строя фразы в условном наклонении (1-Кор. 13:2-3), не могло не впечатлять, ввиду исключительности его личного опыта особенно в говорении языками человеческими (14:18) и ангельскими (сравните 2-Кор. 12:4).
Но, вероятно, это заявление апостола скорее надо понимать фигурально - как подразумевающее всевозможные способы "говорения", т. е. устной речи. Здесь мы имеем дело с гиперболой, предполагающей самое возвышенное красноречие, которое, однако, не будучи вдохновляемо любовью, способно лишь возбудить на мгновение, подобно звуку медного гонга или кимвала, и затем так же быстро исчезнуть из памяти. Только любовь оставляет непреходящее впечатление (сравните стих 13).
1-Кор. 13:2 . Даже дар пророчества (12:10), который Павел желал членам коринфской церкви как великий дар (14:1), или дары мудрости, знания и веры (12:8-9) не идут ни в какое сравнение с любовью. Павел не принижает значения упомянутых даров, он лишь особо ценит любовь, настаивая на ее несравненности.
1-Кор. 13:3 . Даже самопожертвование может быть продиктовано соображениями эгоцентризма (сравните Матф. 6:2), и, будучи последней жертвой, которую в состоянии принести человек (сравните Дан. 3:17-18), окажется бесполезной, если совершается без любви.
1-Кор. 13:4 . От первого лица Павел переходит к третьему, и говорит уже не о себе, а о чувстве любви, которое наделяет чертами человеческой личности. Некоторые считают, что в стихах 4-6 говорится о плоде Духа (Гал. 5:22-23); другие видят в них описание Павлом Самого Христа. И то и другое представление - правомочны, и на основании обоих многие проблемы коринфян могли бы быть разрешены. Любовь, охарактеризованная 14 свойствами (половина из них выражена в негативной, а половина в положительной форме) определяет образ жизни. Любовь, по словам апостола, долготерпит… милосердствует… не завидует… не превозносится и не гордится.
Долготерпение - это способность не воздавать злом тем, кто обижает нас. В коринфской церкви было немало обиженных (например, о тяжбах в 1-Кор. 6:7-8 и о бедных на Вечерях любви (11:21-22). Отвечать любовью обидчикам означало бы проявлять доброту и великодушие. Зависть и гордость ("превозношение"), по-видимому, составляли два полюса одной и той же проблемы (о разделениях в 1:10; 3:3,21; и с другой стороны - о дарах в 12:14-25). Для особой гордости у коринфян не было оснований, но, сдается, они гордились, и весьма. Самый глагол "гордиться" (физио) и его синонимы встречаются в Новом Завете 7 раз, из них 6 - в этом послании (4:6, 18-19; 5:2; 8:1).
1-Кор. 13:5 . Здесь Павел пишет о четырех свойствах, не присущих любви: она не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла. Бесчинство в коринфской церкви проявлялось в том, как одевались и вели себя женщины на Богослужениях (11:12-16), в беспорядках при проведении Вечери Господней (11:17-22) и в общем характере Богослужений (14:26-33). "Искание своего", т. е. склонность потворствовать своим прихотям, проявлялось, в частности, в употреблении идоложертвенного в пищу (8:9; 10:23-24). Люди, которые не раздражаются, не будут отстаивать свою правоту в суде (6:1-11). Любовь не станет замышлять зла (в отместку) ближнему своему, хотя поводов для этого в коринфской церкви было предостаточно (к прим. 6:8; 7:5; 8:11).
1-Кор. 13:6 . Любовь не радуется неправде, (в значении "неправедности" - такой, к примеру, как кровосмесительство - 5:1-2,8), но сорадуется истине (5:8).
1-Кор. 13:7 . Любовь все покрывает (в значении - "защищает от беды"; 8:13), всему верит (сравните 15:11), всего надеется (сравните 9:10,23), все переносит (т. е. хранит стойкость и в неблагоприятных обстоятельствах - 9:19-22).
1-Кор. 13:8 . Развивая мысль о превосходстве любви (стихи 1-3) и ее совершенных качествах (стихи 4-7), Павел заявляет в заключение, что любовь существует вечно (стихи 8-13). Любовь никогда не перестает означает, что ей нет и никогда не будет конца. Любовь вечна. Чего нельзя сказать о духовных дарах. Дело в том, что некоторые из них были даны с целью основания Церкви (например, дары пророчества и всякого (духовного) познания; сравните Еф. 2:20), а иные - ради ее утверждения (например, языки; сравните 2-Кор. 12:12; Евр. 2:4).
При том, что каждый дар так или иначе направлен на созидание Церкви и приведение ее в совершенный духовный возраст некоторые из них (пророчество, знание, языки) получили распространение на раннем этапе церковной истории, тогда как другие не иссякнут до тех пор, пока церковь не станет совершенною. Когда же совершенство будет достигнуто, действие даров потеряет смысл, и они будут упразднены. С любовью этого, однако, не случится.
1-Кор. 13:9-10 . Как Павел уже объяснил, дар познания (стих 8), при всем важном значении его, не предполагает обладания совершенным знанием. И способность к пророчеству, сколь решающую роль ни играет она в жизни Церкви, - ограничена определенными рамками. Духовные дары являются временным благословением, данным до наступления совершенного (века). Придет день, когда способствующие наступлению его, они уступят место совершенному.
Что имел Павел в виду под словами "когда же настанет совершенное", вызывает много споров. Одни считают, что он подразумевал время, когда будет завершено написание Нового Завета. Но в свете 12-го стиха эта точка зрения представляется маловероятной. Существует иная - что "совершенное" не настанет до тех пор, пока не будут сотворены новое небо и новая земля.
Третьи понимают под "совершенным" состояние Церкви ко времени второго пришествия Христа, когда Божия программа в отношении нее будет завершена. Во многом именно эта точка зрения представляется верной, особенно в свете того отголоска, который она находит в последующих стихах, где Павел разбирает вопросы, имеющие отношение к духовному возрастанию и становлению.
1-Кор. 13:11 . К образу возрастания и развития человека Павел прибегает и в другом месте, где тоже говорит о назначении духовных даров. В Еф. 4:11-16 он прямо заявляет, что цель даров - в приведении церкви из младенческого возраста в состояние возмужания. Одно и то же греческое слово телейон ("совершенство") употреблено и в 1-Кор. 13:10 и в Еф. 4:13, где по-русски это место передано как "в мужа совершенного"). В Послании к Ефесянам понятие "совершенства" определяется как достижение "полного возраста Христова". Такое состояние, очевидно, не может наступить до второго пришествия Христа.
Можно предположить, что то же самое имеется в виду и в данном месте 1 Послания к Коринфянам. Павел опять прилагает свои рассуждения к самому себе (сравните стихи 1-3). Используемый им прием трехкратностн: "говорил… мыслил рассуждал", вероятно, должен был перекликаться с таковым в 8 стихе: необходимость в упомянутых в нем дарах отпадает с наступлением совершенного возраста.
Слово стал нужно, конечно, понимать в контексте приведенного примера. Оно не означает, что лично Павел или вся церковь уже достигли совершенства (сравните Фил. 3:12). Им, с другой стороны, не устраняется перспектива постепенного упразднения тех или иных духовных даров - по мере достижения Церковью совершенства.
1-Кор. 13:12 . Город Коринф славился своими бронзовыми зеркалами, их-то Павел и подразумевает в своем последнем наглядном примере (в англ. Библии нет слова "стекло", но говорится лишь о несовершенном отражении). "Совершенное", упомянутое в 10 стихе, и подразумеваемое в нем "несовершенное" удачно уподоблены апостолом контрасту между тем, как видится нам чье-то лицо, отраженным в бронзовом зеркале (тусклое отражение), и тем, какое впечатление получаем от него, увидев прямо перед собой.
Таков и контраст говорит он, между несовершенным временем, в которое он жил и писал, и тем, совершенным, что ожидает его и Церковь впереди, когда нынешнее частичное ("гадательное") видение сменится видением совершенным. Тогда Павел увидит (познает) Бога (сравните 13:28; 1-Иоан. 3:2) так, как Бог видит (знает) Павла теперь. Тогда на смену неполному знанию (сравните 1-Кор. 8:1-3) придет совершенное познание Бога.
1-Кор. 13:13 . Свое описание любви апостол Павел завершает триадой, в которую включает ее: вера, надежда, любовь. Много споров ведется относительно того, хотел ли он этим сказать, что вера и надежда так же вечны, как и любовь. Объяснение, возможно, имеется в стихе 7. Вера, как и надежда (сравните Гал. 5:5-6), - вечны, будучи проявлениями любви. И всякий "достигающий" любви (1-Кор. 14:1), обретает "превосходнейший путь" (12:31б), потому что имеющий любовь отмечен знаком ее на вечные времена. Итак, духовные дары однажды будут упразднены, но любовь будет сущестовать вечно.
ДВЕНАДЦАТЬ НОВЕЛЛ О ЛЮБВИ
или ИЗБРАННЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ НАД ПОСЛАНИЕМ АПОСТОЛА ПАВЛА
Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий.
Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто.
И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится,
не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине;
все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся,
и языки умолкнут, и знание упразднится.
Первое Послание к Коринфянам апостола Павла
Тема этого номера - необычная и по содержанию, и по форме. Здесь нет интервью и статей, не содержится справок и информационных врезов. Для разговора о христианском восприятии любви вряд ли подходят приемы традиционной журналистики. И поэтому тема наша состоит из двенадцати историй, произошедших в разное время: некоторые несколько веков и даже тысячелетий назад, а некоторые - буквально «вчера». Их разделяет не только время, но и авторство, и сюжет. И сама широта восприятия слова «любовь», которое часто отождествляется с отношениями мужчины и женщины. Далеко не все новеллы, написанные для этой темы пятью православными людьми как своеобразные иллюстрации к потрясающему по силе Посланию святого апостола Павла, похожи на жития и иконы. И конечно же, выбранные нами истории, заключают в себе больше проявлений любви, чем их наименования. Любовь всегда глубока и просторна. Но именно в этом просторном и вместе с тем глубоком восприятии любви; в понимании того, как по-разному присутствует Бог в наших отношениях, заключается для Православия радостное и необычайно важное открытие.
То, что так сближает нас с Богом.
То, что своей жизнью, смертью и Воскресением засвидетельствовал пришедший на землю Христос.
То, что неслучайно становится для людей самым важным - независимо от того, верующие они или нет.
То, что Бог есть Любовь. А значит - когда и пока любим - и мы Божии, как бы ни был для нас труден путь от сомнения к вере.
Редакция
Любовь долготерпит
У моей крестной матери Татьяны был больной муж: он каждый день напивался, а если не выпивал, то глотал нембутал, а если не глотал нембутал, то забивал мастырку. При этом это был талантливейший, умнейший и остроумнейший человек, писатель, классик детской литературы Г. С. В истории болезни у него было написано: «Шизофрения в паранояльной форме, алкоголизм, полинаркомания, печатается в «Мурзилке», передается по радио, член Союза писателей». С. это комментировал так:
- Я сам - сумасшедший, а моя жена - «жена писателя».
И еще он говорил:
- Чтобы быть в этой стране сумасшедшим, надо иметь крепкую психику и железные нервы.
Если он выбирался из дома, то непременно попадал в какую-нибудь историю, и потому о нем говорили, как о гоголевском Ноздреве, что он - человек исторический. «Мать Татьяна» ходила за ним, как за малым ребенком, вечно приставляла к нему «телохранителей» из числа друзей. Но особенно ее тревожил этот каждодневный кайф, в котором пребывал ее муж, и больше всего она боялась, что он - не спасется.
- Генька, - говорила она, - сам апостол Павел писал, что пьяницы Царства Божиего не наследуют!
Она испробовала все - и лечила его, отдавая в больницу, но там он убалтывал санитаров, нянечек и даже медсестер, и они исправно поставляли ему и спирт, и таблетки; молилась за него и даже купила ему избу в деревне, чтобы он мог испытать на себе благотворное воздействие родной природы, вдохнуть сладкий и приятный дым отечества и отлежаться на печи. Но избу спалили пьяные рыбаки. Она пробовала приглашать в дом верных друзей, чтобы они помогли С. уничтожить запасы спиртного и ему «поменьше досталось». Она сама чуть было не стала жертвой «синдрома жены Нейгауза»: жена Нейгауза, как только видела у мужа водку, тут же самоотверженно старалась выпить как можно больше, чтобы та побыстрее иссякла. И так, бедная, спилась, зато он окончил свои дни вполне благополучно.
Вот и Татьяна мужественно применяла тот же метод, то есть, по сути, «клала душу свою за други своя», только сумела вовремя остановиться. И вообще она создавала в доме атмосферу нормальной жизни, где все шло своим чередом: приходили редакторши, которым С. надиктововал свои чудесные рассказы о путешествиях и зверях; собирались друзья, вечно кто-нибудь праздновал здесь свой день рожденья, годовщину свадьбы, защиту диссертации, открытие выставки, выход новой книги; то сосед забегал на минуту по какому-то делу, да так и оставался, заслушавшись и засмотревшись; то некий иногородний знакомец останавливался на ночлег; то странствующий монах получал приют. Создавалась странная ситуация, когда сюда, в этот теплый, хлебосольный дом, где Татьяна всех угощала в буквальном смысле - от души, устремлялись люди, внешне будто бы куда более обустроенные и благополучные, чем сами хозяева, чтобы получить здесь утешение и любовь, примириться с жизнью. С. после возлияний возлежал на диване, как древний патриций, вокруг него восседали гости, порой это были люди вроде бы вовсе не совместимые между собой, окажись они где-то в другом месте, и он рассказывал такие потрясающие истории, которые потом передавались из уст в уста, постепенно утрачивая свое авторство и уже воспринимаясь как плод мудрого народного творчества. С. был мастер рассказа, виртуоз парадокса.
Было время, когда Татьяна тайком разбавляла водку водой, причем пропорции последней все увеличивались и увеличивались, пока в рюмке С. не оказалась чистая вода. Он выпил и удивленно сказал:
- Ну надо же, до чего дошло - пью и не пьянею!
Потом Татьяна узнала, что в Белгородской области в поселке Ракитное живет удивительный православный старец, по молитвам которого совершаются чудеса. И повезла С. к старцу.
Он принял его с любовью, обнял и сказал:
- Что же вы, дорогой, так долго ко мне не приезжали!
И благословил их поселиться у местной старушки, каждый день приглашая на трапезу в свой священнический домик.
Целыми неделями, а порой и месяцами мои друзья жили около старца. С. общался с приезжающими сюда священниками и монахами и сам стал выглядеть столь благообразно, что иногда его в церковном дворе принимали за священника и просили благословения.
Но она сама была больна и нуждалась в операции. Однако она и представить себе не могла, как это вдруг она займется собой и ляжет в больницу, а свое «нетечко» оставит без присмотра. Но главное было даже, кажется, не в этом: в конце концов, можно было поселить с С. верного человека, который бы и позаботился, и покормил. Суть в том, что она настолько была поглощена любовью к своему мужу, настолько озабочена идеей его спасения, что психологически не могла переключить свою энергию и внимание с него на себя. Поэтому она все тянула с операцией, откладывала, тянула, тянула… И упустила время.
Он пережил ее на два года. Все это время он очень тосковал, почти и не пил - все лежал на своем диване, вспоминая жизнь. Он практически ослеп и воспринимал это как-то символически: дескать, вот, земная юдоль погасла, зато какие картины обозревает он теперь своим духовным оком! Мой муж, священник, часто навещал его, исповедовал и причащал, пока наш друг не отошел в вечность.
…А Татьяну я видела сразу после ее похорон во сне. Она выглядела радостной и веселой. Мы пришли в какую-то роскошную трапезную, если выражаться на светском языке - как бы в какой-то шикарнейший ресторан, но уж очень высокий и просторный, и она сказала, смеясь:
- Ну, Олеська, а теперь ты будешь меня угощать!
Проснувшись, я представила длинные церковные поминальные столы с горящими свечами и подумала, что именно о таком угощении и шла речь в моем сне. И еще я вспомнила, как она в своей земной жизни всегда угощала всех, всем раздавала от своих щедрот, от избытка своего сердца, от богатств любви - никто от нее не уходил пустым: без утешения, без гостинца, без подарка, без доброго словца, улыбки и шутки.
Любовь милосердствует
Вспомнилась мне одна история, которую невозможно забыть, - ну, что, скажите, заставляло шестилетнюю девочку втайне от родителей убегать по ночам подкармливать попавшую под поезд собаку с перебитыми лапами, лежащую под платформой (кто-то, сжалившись, бросил ее туда подыхать), заботиться о ней? Обеспеченный всем ребенок, богатый дом, любые увлечения - только захоти, своя собственная преданная собака - купили ей за огромные деньги, и вот таскает какой-то облезлой полумертвой дворняге сырки, печенье, мясо из холодильника, вещи свои на подстилку. Собака лизала ей руки, стараясь не выть слишком громко… И на что ей, девчонке, пришлось пойти ради этой… Ради этой любви! Престижный загородный дом на охраняемой территории, - пришлось договариваться с охраной, а попросту, платить за молчание. Но чтобы платить, надо, значит, как-то вытянуть у родителей деньги, то есть врать и врать каждый раз про какие-нибудь подарки подружкам или еще о чем-то, а когда и это не помогало, приходилось и воровать - знала ведь, где деньги лежат, подсматривала. Не говоря уж о том, каково это пробираться к платформе ночью, сидеть под ней, сжимаясь от грохота товарняка… А почему, скажете, ночью? Почему тайком? Да потому что знала же, что не пустят, не разрешат. Так в общем и вышло: когда прознали, куда их чадо бегает по ночам, пришли в неописуемый ужас: ребенок ежедневно рисковал попасть под поезд, сам мог превратиться в такую собаку! Послали прислугу на станцию. И нашли ту собаку и прибили ее - устранили, так сказать, саму причину… А чем все это кончилось? А кончилось тяжелым нервным расстройством девочки. Лежала, уйдя в себя, то вдруг плакала без причины… И ничем не могли отвлечь, утешить ее.
Однажды в марте попросилась она на прогулку. Было много солнца, свежий, пахнущий летом ветер… Потом крупозное воспаление легких - скоротечное, как жизнь мотылька. И человечка не стало.
Я невольно задумывался над этой судьбой: что привело ее в эту жизнь? Ради чего это прожито? Неужели ради любви милосердия к этой несчастной бездомной собаке? Неужели…
Так мало прожито и так много дано.
Любовь не завидует
Мой старинный друг прозаик В. прожил бурную богемную жизнь. Он поменял несколько городов и даже стран, а также нескольких жен, одну из которых крепко побил из ревности плеткой, а сопернику выбил передний зуб, так что чуть было не угодил под суд, но обошлось, откупился. И, наконец, на закате дней он «возвратился на круги своя», осел на месте и усвоил образ «кающегося грешника». У него от прежней жизни есть чудесный сын Коленька, которого сам В. называет «даром небес», - кроткий, светлоликий юноша. Коленька с отрочества прислуживал в храме, а потом поступил в Московскую духовную семинарию и очень успешно там учился. При виде его сердце само начинало петь ему: «Аксиос! Аксиос!»* Да и вообще все говорило о том, что он вот-вот примет священный сан и будет чистым сердцем молиться за нас у Престола. К тому же и девушка у него была ему под стать - радостная, пригожая, вся как наливное румяное яблочко.
Он так и говорил о ней «моя девушка»:
- А можно я приду к вам с моей девушкой? А вы не можете моей девушке подарить свою книгу?
Познакомил ее с отцом, с родственниками, с друзьями отца - стало быть, свадьба не за горами, а там и до рукоположения рукой подать…
Так проходит месяц, другой, полгода, год…
Встречаю его на улице - идет, сияющий:
- Коленька, как жизнь?
- Слава Богу! Вот - в Духовную академию поступил…
- А девушка твоя как?
- А у нее прекрасно просто! Ей так повезло! Она замуж вышла - очень счастливо, очень хорошо. За друга моего, бывшего сокурсника. Замечательный человек, очень духовный и ведь как поет! Его уже и во диакона рукоположили. Он ее в паломничество с собой взял по святым местам - они только что вернулись из Греции, полные впечатлений: были у мощей Святителя Спиридона, и у Андрея Первозванного, и у Иоанна Русского. Я всю жизнь мечтал туда попасть, но они мне так доподлинно все описали, так живо, что я как будто сам там побывал, воочию все увидел и прикоснулся к святыням. До сих пор храню это блаженное чувство.
…Мой друг В., комментируя это, говорит: «Волен Бог и на терновнике вырастить виноград, и на репейнике - смоквы!».
Я все-таки спросила его:
- А, может, Коленьке та его девушка и не очень была нужна? Ну, может, не так уж любил он ее, просто - дружил?
- Да ты что, неужели ничего не поняла? Любил, конечно, колечко ей даже уже купил обручальное, со мной советовался, боялся - а вдруг не понравится? Да вот подарить не успел: все шептал тогда, потрясенный: «Не судьба, не судьба!». Ну и принес это колечко просто Матери Божией: то ли зарок Ей какой дал, то ли просто - утешения попросил…
Любовь не бесчинствует
Андрей Десницкий:
В состав Нового Завета входит одно очень необычное послание Павла. Читатели, как правило, совсем не запоминают его: оно самое маленькое, оно говорит о каких-то частных и давно прошедших вещах… но оно очень хорошо иллюстрирует слова другого Послания: «любовь не бесчинствует». Однако прежде чем начать рассказ, нужно, пожалуй, пояснить одно из значений этого слова - «бесчинство». Бесчинствовать - это ведь не обязательно хулиганить, это означает прежде всего - нарушать существующий социальный порядок (чин), превращать его в хаос.
Итак, послание к Филимону. Так звали одного знакомого апостола Павла, которого тот обратил к вере. А у Филимона был раб Онисим, который от него сбежал - мы не знаем, при каких обстоятельствах, до или после его обращения, но сбежал, возможно, прихватив что-то с собой. А потом Онисим встретился Павлу, тоже обратился в христианство и помогал ему в его служении, когда тот находился в тюрьме. Павел написал это письмо Филимону, прося принять обратно Онисима и простить его.
И зачем, казалось бы, включать такую переписку в Новый Завет? Что в ней такого важного и значительного? Люди, живые люди. Это письмо показывает нам, как складывались отношения между людьми в раннехристианской общине и как они соотносились с принятой тогда структурой общества. Иногда можно услышать недоумения: почему первые христиане никак не протестовали против жестоких обычаев своего времени, например, рабства? Ответ прост: они жили в мире, где никому просто не приходило в голову, что можно без них обходиться. Но они старались изменить себя, свое отношение к этим обычаям.
Беглый раб Онисим… По законам того времени Павел должен был отправить его в оковах к хозяину, а тот обладал правом наказать его по своему усмотрению, причем нередко таким наказанием была мучительная смертная казнь. Распятие - это у римлян было как раз для беглых рабов, чтобы впредь никто и подумать не смел о таком.
И Павел ничуть не нарушает закон - он отправляет Онисима к господину, дав ему сопроводительное письмо: «Прошу тебя о сыне моем Онисиме, которого родил я в узах моих: он был некогда негоден для тебя, а теперь годен тебе и мне; я возвращаю его; ты же прими его, как мое сердце. Ибо, может быть, он для того на время отлучился, чтобы тебе принять его навсегда, не как уже раба, но выше раба, брата возлюбленного». Да еще и дает официальные гарантии лично уплатить за всякий возможный ущерб, некогда причиненный Онисимом!
Если только Филимон не был совершенно бессовестным и неблагодарным человеком, он наверняка исполнил просьбу Павла, своего наставника. Можно полагать, что он даже отпустил Онисима как свободного человека обратно к Павлу - ведь тот писал, что Онисим нужен был ему там, в тюрьме, но он отправлял его обратно к хозяину, чтобы все состоялось в духе мира, любви и свободного выбора человека.
Павел мог поднять мятеж рабов, как это сделал Спартак, и пролить реки крови. Он мог прятать беглых рабов у себя и отправлять их туда, где их никто не найдет, как это будут потом делать американские аболиционисты. Он мог готовить социальную революцию, каких было немало в нашей истории - но он предпочел бесчинству революцию в человеческих сердцах.
Так, наверное, был сделан первый и самый главный шаг к отмене рабства: господин принял беглого раба как брата в Господе.
Любовь не раздражается
Любовь не мыслит зла
Андрей Десницкий:
Многие, наверное, помнят странный эпиграф к поэме М.Ю. Лермонтова «Мцыри»: «Вкушая, вкусих мало меда и се аз умираю». Но немногие знают, о ком было сказано это впервые. Эти слова 1-я Книга Царств вложила в уста Ионафана - не менее трагического персонажа, чем лермонтовский Мцыри.
Он был сыном царя Саула и настоящим героем - однажды именно его смелая вылазка, в ходе которой он вместе со своим оруженосцем перебил около двадцати врагов, принесла израильтянам победу над филистимлянами. Он, наверное, был бы более достойным царем, чем его отец Саул. И, конечно, Саул вполне был готов передать ему свой трон. Но вышло иначе…
Бог отверг царя Саула, избрав другого, более достойного царя - никому тогда еще не известного молоденького пастушка по имени Давид. Вышло так, что он попал во дворец Саула, стал его любимым слугой. Впрочем, Саул постепенно начал догадываться, что в этом парнишке было что-то такое, чего не было в нем самом, а значит, он был соперником и угрозой. Подозрительный царь даже пытался убить своего верного слугу, метнув в него копье, а в другой раз подослал к нему ночью убийц. Вполне можно было ожидать, что Ионафан если не поможет отцу в устранении конкурента, то по крайней мере, не станет препятствовать. Ведь это он взошел бы на престол после Саула!
Но вышло совсем иначе. «Ионафан же заключил с Давидом союз, ибо полюбил его, как свою душу» - Библия скупо описывает человеческие чувства, она предпочитает говорить о словах и поступках. Так что эти слова - одно из очень немногих упоминаний дружбы в библейском тексте. Зато поступки Ионафана описаны вполне подробно.
Он спас Давида от мести своего отца. Давиду грозила смертельная опасность, но он пока что не мог понять, то ли царь действительно решился его уничтожить, то ли все его поступки были продиктованы минутными вспышками гнева. Давид бежал из царского лагеря, но пока не уходил далеко, а оставался рядом, чтобы дождаться новостей и решить все наверняка.
В этом ему помог именно Ионафан, затеявший со своим отцом особый разговор о Давиде. К сожалению, примирение было уже невозможно, и оставалось только подать Давиду заранее обусловленный знак. Ионафан вышел в поле, чтобы потренироваться в стрельбе из лука, и только он знал, что Давид из укрытия внимательно следит за этими упражнениями. Выпущенные стрелы подбирал мальчик-слуга, и царский сын, подавая ему команды, тем самым предупреждал Давида: «Беги, беги быстрее»!
Ему наверняка так хотелось, чтобы отец и лучший друг примирились, но этого не случилось. Тогда он мог сделать выбор: пойти со своим отцом против конкурента и обеспечить себе престол - или открыто выступить против отца, как не раз делали царевичи на Востоке. Тогда, передав трон Давиду, он мог рассчитывать на второе место после него… Ведь он сам так и говорил ему при расставании: «Не бойся, ибо не найдет тебя рука отца моего Саула, и ты будешь царствовать над Израилем, а я буду вторым по тебе; и Саул, отец мой, знает это».
Он любил Давида, но любил и отца, и не оставил его даже в годы смуты и поражений. В результате Саул и Ионафан вместе погибли в бою с филистимлянами. И Давид, которому донесли о гибели Саула и всех его сыновей, вовсе не обрадовался тому, что теперь он сможет, наконец, занять израильский престол. Нет, прежде всего он сложил погребальный плач о погибшем царе Сауле и о своем верном друге Ионафане:
От крови раненых, от тел богатырей
лук Ионафана не отступал,
меч Саула впустую не отходил.
В любви и согласии жили Саул и Ионафан,
не разлучились и в смерти своей они;
быстрее орлов, сильнее львов они были…
Скорблю о тебе, мой брат Ионафан,
как ты был дорог для меня!
Превыше женской любви была твоя любовь.
Как пали могучие, оружие погибло!
Любовь не радуется неправде
Андрей Десницкий:
Сегодня мы знаем о чуде Воскресения - но когда Христос был распят, о нем еще никто не знал. Все ученики Его были поражены, смерть на Кресте казалась концом всех надежд. Апостолы разбежались, и верный и пылкий Петр трижды отрекся от него из страха перед гонителями… И только фарисеи могли праздновать победу: они же говорили, что этот проповедник из Назарета никакой не Мессия! Его позорная и страшная смерть доказала это как нельзя лучше.
Но в этот страшный момент нашлись два человека из «лагеря» фарисеев, которые не торжествовали вместе со своими товарищами и даже рисковали высоким общественным положением, чтобы воздать Иисусу последнюю почесть - достойно похоронить Его израненное тело. Все четверо евангелистов называют одного из них: Иосифа из Аримафеи, - а Иоанн добавляет и второго, Никодима.
Кем же они были?
Иосиф был членом верховного совета, того самого Синедриона, который осудил Христа. Правда, в том самом заседании он не участвовал - может быть, предчувствуя его исход, просто не решился придти. Евангелисты не скупятся на добрые слова по отношению к нему: «ученик Иисуса, но тайный из страха от Иудеев; знаменитый член совета, который и сам ожидал Царствия Божия; человек добрый и правдивый».
Никодима Иоанн называет фарисеем и «одним из начальников иудейских»; он описывает, как тот приходил к Иисусу ночью, тайно, чтобы никто не узнал. Никодим знал твердо: этот странный Проповедник, что бы ни говорили о нем коллеги, от Бога, потому что никто не сможет творить таких чудес, если Бог не будет с ним.
Но Никодиму с Иосифом было, что терять, и потому приходилось прятаться. Они не могли, как простые рыбаки, бросить все и пойти за Ним - слишком много бы пришлось бросить. Положение, богатство, уважение, возможность спокойно заниматься изучением Писания - всего этого бы они лишились, пойдя за ним, и таким бы не сошло это с рук, как сходило рыбакам.
Правда, Никодим один раз попробовал заступиться за Иисуса. Когда фарисеи уже начинали совещаться, как бы им казнить Иисуса, Никодим спросил у своих товарищей: «Судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?» Но ответ был краток: «Ты сам не из Галилеи ли? Рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк». Спорить дальше было бесполезно, да и небезопасно.
Но сейчас… Надежды не сбылись, но и бояться уже было нечего, все самое страшное совершилось сейчас на Кресте, и они это видели. Что теперь вся их репутация, почет, спокойствие значили перед этим измученным и мертвым телом? И вот именно тогда, когда разбежались все остальные, фарисеи Иосиф и Никодим отправились к Пилату, чтобы им отдали тело казненного преступника - немалая дерзость. Но Пилат согласился, и Христа похоронили в родовой гробнице Иосифа.
Так исполнилось еще одно пророчество о смерти Спасителя, из книги Исайи: «Ему назначали гроб со злодеями, но Он погребен у богатого, потому что не сделал греха, и не было лжи в устах Его». Думали ли об этом Иосиф с Никодимом? Кто знает, может быть, да, а может, и нет. Но в любом случае: они не смогли радоваться убийству Безвинного, они отдали последний долг любимому Учителю - и так их имена навсегда сохранились в Евангелии, а родовая гробница Иосифа Аримафейского стала главной святыней христианского мира, к которой идут и идут паломники со всех концов земли.
Порой, чтобы войти в историю, нужно просто остаться человеком.
Любовь сорадуется истине
Владимир Гурболиков:
В детстве я знал только одного «Фому» - из диковатого детского стихотворения. Он был упрям, и погиб в водах африканской реки, съеденный крокодилом. Но даже из крокодильей пасти доносилось: «Не пра… Я не ве»… То есть, неправда, я не верю. Вот такой Фома-неверующий. А почему звался этот мальчик именно Фомой, я тогда не знал: Евангелие в начале семидесятых было в советских семьях редкостью. А тому, из-за кого в историю вошла поговорка о Фоме-неверующем, довелось выдержать испытание, может быть, более страшное, нежели смерть в крокодильих зубах.
Он жил в древней Иудее, во времена, когда люди ожидали прихода Мессии. И Фоме посчастливилось встретиться с Иисусом из Назарета, стать Его учеником и - слушая слова Учителя и видя великие чудеса, Сотворенные Им, - он уверовал, что следует за Христом, Спасителем мира. Но вера Фомы подверглась страшному испытанию. Однажды ночью его любимого Учителя схватили, осудили скорым и неправедным судом и казнили самой страшной казнью из тех, которые применялись в Римской империи - распятием на кресте. Христос не раз говорил Фоме и другим ученикам, что это должно произойти, но ужас перед произошедшим и горечь потери затмили для апостолов память о Его словах. Тот, Кого почитали Богом, не совершил чуда, не уничтожил своих гонителей, не сошел с креста. И единственное, что удалось сделать, - это уговорить префекта Иудеи Понтия Пилата разрешить похоронить израненное мертвое Тело в могильной пещере.
Возможно, Фома острее и глубже других пережил это горе и крушение надежд. Потому что когда на утро дня, следующего за субботой (теперь мы называем этот день воскресеньем) сначала женщины, ходившие на могилу, а потом и сами апостолы стали говорить о Воскресении Христа, единственный, кто отказался поверить радостному чуду, был он. Диким было бы думать, что Фома не хотел этого Воскресения. Он оставил все, что имел, чтобы следовать за Ним; Он единственный среди апостолов, зная, что иудеи угрожают Учителю смертью воскликнул всего за десяток дней до Распятия: «Пойдем и мы умрем с Ним»! Вероятно, он боялся поверить в ложное воскресение, страшился, что его друзьям является не Живой Иисус, а призрак. Что они радуются миражу, а не Истине. «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его (там у Христа должна была остаться огромная рана от удара римским копьем - В. Г.), не поверю», - говорил он другим апостолам.
И чудо произошло: Христос явился Фоме. Это было в момент, когда все апостолы собрались вместе, в одном доме, за запертыми дверями. «Пришел Иисус, когда двери были заперты, - пишет апостол и евангелист Иоанн Богослов, - стал посреди них и сказал: мир вам! Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои, и не будь неверующим, но верующим». И тогда, наконец, Фома воскликнул: «Господь мой и Бог мой!». Тогда он убедился, наконец, в Истине Воскресения, смог разделить радость Встречи. Эта радость более не покидала его всю жизнь. Он пустился в странствия, проповедуя христианство повсюду. Он дошел до далекой Индии, где через все последующие столетия сохранилась, несмотря ни на что, Весть о Христе и память о святом апостоле Фоме. Он не страшился гонений и смерти, которая настигла его в далеком краю. Любовь его, требовавшая уверения в правде Воскресения, навсегда стала радостной и бесстрашной. И вспоминая о нем, я, не видевший Христа воочию, слышу слова, которые сказал Бог своему недоверчивому, но любящему ученику. Слова, обращенные и ко мне: «Ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие». И частица Фоминой радости и надежды наполняет сердце, и ею живу…
Любовь все покрывает
В том старом доме на Маросейке, где жили раньше, все знали семью их. Хотя семьей в полном смысле назвать это было трудно. Жорка, муж, известный гуляка. Жена Татьяна или Танька, как отзывались о ней соседки. И двое детей их: Ленька и Людочка. Жорка часто скандалил, с ним старались не связываться. Не знавший меры в пристрастии к бутылке и женским прелестям, в какой-то день совсем наступил на совесть, стал приводить к себе женщин - одна «красивше» другой - где он только их брал таких. Все знали, что Жорка честно сказал жене, своей Таньке: вот, буду жить с другой женщиной, чтобы ты знала заранее, а детям скажи, если хочешь, что это как родственница. Этих «родственниц» будет бессчетно, и все привыкнут, и во всех пересудах Жорку и баб его перемелят языком вполне беззлобно, зато вся злая молва достанется Таньке.
И было за что. Мало того, что не смогла удержать мужика и мужа, мало того, что терпит его любовниц, обстирывает и готовит на них, так еще ведь и оправдывает перед детьми такого отца!
Это было истинной правдой: когда дети видели упавшего в лужу отца, она бежала к нему, тащила его на себе, объясняя им, что папа их очень устал, что ему сейчас очень плохо, что надо ему помочь и тогда ему станет лучше… Когда дети дрожали от отцовского буйства и ругани, она уводила их в дальнюю комнату, потому что «папа чем-то сильно расстроен, у него не все получается в жизни, и не дай вам Бог испытать, когда болеет душа»… Дошло до того, что она жалела его любовниц, когда он колотил их. Перевязывала, утешала, поила чаем. Сидели на кухне, обнявшись, плакали…
Время шло, росли дети. Ленька поступил в училище. Людочка перешла в шестой класс. Жорка продолжал жить по-старому, как ему вздумается, хоть теперь и не с той же силой. Поубавился малость. Не менялась одна лишь Танька, все такая же; и стоило завести разговор об их девятой квартире, как тут же неслось: «Все Танька эта! все Танька! она все!..»
Как она умерла, отчего, никто не знал. Была и нету. Ленька в армии был. Людочка в Крым по путевке уехала. Жорка неделю дома не ночевал. Вернулся, увидел ее - вся в чистом, лежала словно что-то хорошее снилось…
Так и похоронили.
Только однажды, осенним днем, увидели: стоит посреди двора Георгий. Непривычно тихий, трезвый; стоит и все ищет чего-то, как будто первый раз здесь, на окна смотрит, на крышу, на небо… Стоит час, другой, под дождем. Не уходит. Подходили, звали его. Не идет. Хорошо Людочка пришла с занятий, увела его. И говорит, говорит что-то ей… Долго не могли понять, потом разобрали: «Все потерял… все потерял!» - говорит. Другой человек стал. Пить бросил, никаких скандалов, любовниц…
Ленька вырос, переехал в Митино. Людочка замуж вышла за офицера. А отец их здесь свое доживает. Одна у него теперь забота: на Танькину могилку ходить.
Дети помогают, приходят часто, и никто не упрекнул ни в чем, не сказал ему ни разу худого слова.
Любовь всего надеется
Человек с чистым сердцем может получить столь непреложную весть о своем пути, которую не может поколебать никакое сомнение в ее кажущейся иррациональности. И лишь потом, когда уверения сердца воплощаются, мы с радостью празднуем победу Божиего Промысла в нашей жизни.
Вот история моих родителей. В декабре сорок первого года шестнадцатилетний папа ехал на поезде из Москвы с такими же, как и он, курсантами, в артиллерийское училище в Омск. В том же вагоне моя бабушка увозила в эвакуацию своих дочерей - мою одиннадцатилетнюю маму и мою девятилетнюю тетку Лену. Было холодно и страшно. Но молоденькие курсанты, занимавшие тот же отсек, пели, шутили и курили. Говорили о поэзии. Читали стихи. Мама тоже - умная девочка - что-то прочитала. Потом получает она записочку от одного из этих молодых людей. На газетном срезе нацарапано карандашом: «Вернусь с победой - ты будешь моей женой». Мама тоже взяла карандашик и написала печатными буквами: «Дурак». С тем и отдала бумажку курсантику.
Меж тем пора было укладываться спать. В плацкартном вагоне было холодно, много народа, яблоку негде упасть. Короче - бабушка уложила Лену прямо в валенках, ногами к проходу. А когда они проснулись, оказалось, что кто-то ночью украл у девочки валенки. Тогда бабушка отрезала рукава своей шубы, зашила их и надела Лене на ноги.
…Через 14 лет папа, фронтовик, инвалид войны, молодой поэт, студент Литературного института, сидел преспокойно дома с женой и тещей. Ужинали и рассказывали всякие истории, связанные с войной. И папа вспомнил, как он ехал в училище и у них в вагоне со спящей девочки сняли валенки, и тогда, чтобы обуть ее босые ноги, ее мать отрезала рукава от шубы… Бабушка изменилась в лице, посмотрела на него каким-то новым взглядом и ахнула. И стала описывать этих курсантов, которые шутили и читали стихи… Тогда уже папа как-то странно посмотрел на нее, молча встал, где-то порылся и извлек крошечную бумажку - газетный срез. Он развернул ее и протянул молодой жене. Она прочитала «Вернусь с победой - и ты будешь моей женой». А чуть ниже - со стыдом разобрала свои собственные карандашные печатные буковки…
Любовь все переносит
Владимир Гурболиков:
Моя прабабушка Серафима дожила почти до девяноста лет, и мне казалось, что она будет жить вечно. Я не мог представить себе иного: старушка с глазами небесно-василькового цвета сопровождала мое детство, и не было на свете ничего более вечного, чем ее седина и наши долгие разговоры. И потому, когда она заболела, я не сразу понял, что происходит. Я уже заканчивал первый класс, играл на скрипке и сам читал толстые книжки, но ни болезненная желтизна, ни какая-то особенная, новая грусть в ее взгляде не встревожили меня. Прабабушка надолго сумела меня “обмануть”, чтобы первый класс мой закончился без волнений. Она терпела боль, украдкой принимала сестру и делала обезболивающее. Она не позволяла себе лечь. Она вела себя так, будто все по-прежнему. И лишь одно было особенным в последние недели тогдашнего мая: блины.
Каждый раз, возвращаясь из школы, я шел вслед за нею на нашу кухню, и там ждала меня стопка горячих, солнечных блинов, которые я ел, поливая сгущенным молоком. Ел до отвала, и мы вместе с прабабушкой, смеясь, вели съеденному счет: двенадцать, тринадцать, четырнадцать… А потом обязательно пили чай. Как прежде, как всегда, весь май.
Она легла в постель сразу после того, как я принес из школы дневник с годовыми отметками. И я опять ничего не понял, ожидая ее выздоровления, день за днем просиживая за книгой где-нибудь неподалеку. Пока не пришла пора ехать за город, в дом отдыха с мамой. И в последние минуты расставания прабабушка Серафима, лежавшая уже круглые сутки, вдруг засобиралась, села, и протянула ко мне руки, чтобы проститься. И я увидел, что в ней что-то происходит, хотя она и не заплакала, а я сам заплакал. Но вновь не поверил в ту разлуку, к которой готовилась прабабушка моя Серафима, улыбавшаяся сквозь боль и уговаривавшая меня ехать.
Она очень меня любила. Будь я взрослым, может быть, она выразила это как-то иначе. Хотя спустя тридцать пять лет именно те блины ее - за месяц до смерти - помнятся, словно вчера это было: двенадцать, тринадцать, четырнадцать…
Если бы и я умел любить так, как она!
Любовь никогда не престает,
хотя и пророчества прекратятся,
и языки умолкнут, и знание упразднится
У меня погиб старший сын, девятнадцатилетний Петя, студент Московского Авиационного института, удивительно похожий на своего погибшего семью годами раньше отца. Из всех потерь, которые уже были: муж, мама, любимая тетя - это самая тяжелая. Петя поехал с ребятами после сданного экзамена позагорать в Серебряный Бор, отошел от своих и пропал. Петю искали четыре дня, обзванивая больницы, морги, милицию. На пятый день нашли - избитого, в речке. За что, кто? Так и неясно: с моего чистого, по-детски открытого Пети, который кроме своей физики-математики, наивных юношеских стихов да гитары, ничего и не знал еще, и взять-то было нечего. Когда его нашли, избитого, на нем были только трусики и крестик… Помню, вот я стою около морга, где лежит мой ребенок, надо идти, что-то делать, подписывать какие-то бумаги, а я не могу сдвинуться с места, и сама жизнь истекает из меня, а ты этому уже даже и не сопротивляешься, потому что сама эта жизнь обесценена произошедшим.
И еще помню - отпевание. Петя был верующим мальчиком, уже давно ходил в храм сам, без меня, подчиняясь своим внутренним побуждениям, вот и за неделю до того злополучного дня поисповедовался и причастился. Потом ребята мне рассказывали, что единственная Петина драка произошла, когда он полез с кулаками на компанию каких-то молодых идиотов, которые стали говорить что-то дерзкое и глупое против Бога. Кто-то смолчал, кто-то стал спорить, а Петя полез драться. Синяк тот я помнила, о причине его он мне так и не рассказал, и я, упершись в его твердое нет, решила, что, неверное, начались какие-нибудь тайны, связанные с девочками… То ли потому, что Петю любили, то ли потому что знали, что он мальчик верующий, на отпевание пришли очень много его друзей, я даже не подозревала, что у него их так много. Конечно, оттого, что столько людей пришло разделить с тобой твою боль, становится легче. Но все равно - это очень тяжело, даже просто физически, стоять у гроба своего ребенка, и только то, что в твоей руке рука младшего сына, а за спиной родители, заставляет тебя держаться. И вот тут, в храме, в какой-то момент, когда я даже не столько молилась, сколько пыталась молиться, я вдруг с отчетливой ясностью поняла, что моя любовь к Пете, так же как и его ко мне, никуда не делась. Что я ее чувствую, причем с той первозданной силой, какую нам редко дано испытать в обычной жизни. И стало вдруг очевидно, что для этой любви нет границ, существующих между нашим и тем миром. Мне кажется, что именно с этого момента, в храме, ко мне и начала возвращаться жизнь.
Многие, кто прошел через подобные потери, успокаиваются, когда видят во сне близких, верующие знают историю про вдову Клеопатру, обращавшуюся к мученику Уару, когда у нее умер единственный сын. Я никаких снов не видела и не ждала. Я не дерзаю задавать вопросы: «Почему и зачем уходят лучшие, дети?» Я вообще думаю, что неправильно пытаться заглядывать за эту черту - есть удивительная глубина в жестокой правде емкой русской поговорки: «Бог дал - Бог взял». Честно говоря, смущаюсь, когда слышу рассуждения о том, кому уготовано Царствие Небесное, а кому нет: если речь не идет о святых, то не дано нам этого знать.
Но что я знаю точно, так это то, что когда я молюсь за своего Петю, я могу прикоснуться к той огромной любви, которая не имеет границ, я чувствую ее. И вот эта очевидность происходящего для меня легко перечеркивает и свидетельства о смерти, и монументальность кладбищенских оград.
Авторы: Андрей ДЕСНИЦКИЙ, Мария ГОРОДОВА, Максим ЯКОВЛЕВ, Владимир ГУРБОЛИКОВ, Олеся НИКОЛАЕВА
Первое послание к Коринфянам апостол Павел написал из города Ефеса. Оно является ответом на письмо, адресованное ему членами Коринфской Церкви. В четвёртой части послания апостол пишет о том, как важно для христианина иметь любовь. Он раскрывает плоды настоящей, истинной любви, пишет о даре пророчества и проповеди на собраниях верующих. Отличительной особенностью Христианской Церкви в апостольский век было проявление благодати Божией в различных духовных дарованиях: в даре пророчества, учительства, чудотворений... Святой Павел говорит о том, что больший из всех благодатных даров - это дар любви.
Настанет время, когда истина станет очевидной для всех живущих на земле. Это произойдёт при втором пришествии Христа. "Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, - говорит апостол, - тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан" (1 Кор. 4,1). Тогда "вера" прекратится. Вместо неё будет царствовать духовное ведение Бога.
Но "любовь, - продолжает апостол, - никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится" (1 Кор.13,8). Да, любовь никогда не прекратится, потому что "Бог есть любовь", как свидетельствует об этом апостол Иоанн Богослов. В человеке любовь - божественное свойство. Раз начавшись в человеческой душе на земле, она переходит в вечность, ибо Бог вечен. "Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая… - пишет апостол Павел. - Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто. И если я раздам все имение моё и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы" (1 Кор.13,1-3).
Далее апостол пишет о проявлениях любви: "Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит" (1 Кор.13,4-7).
Христианская любовь есть великий дар Божий. И этот дар христианин должен не только бережно хранить, но и умножать делами всей своей жизни, скапливать богатство любви для вечности. "Достигайте любви; ревнуйте о дарах духовных, особенно же о том, чтобы пророчествовать" (1 Кор.14,1).
Дар пророчества в древней Церкви означал не только способность предсказывать будущее в жизни Церкви или отдельных её членов, но и, главным образом, дар "прорекать" духовные истины, то есть проповедовать Христово учение.
Среди духовных даров реннехристианской Церкви был и "дар языков" - способность проповедовать на любом языке. Однако когда на церковном собрании христиане начинали говорить на непонятном языке, проповедь становилась бесполезной.
Поэтому апостол Павел советует коринфянам: "Когда вы сходитесь... говорите двое или… трое, и то порознь, а один изъясняй. Если же не будет истолкователя, то молчи в церкви" (1 Кор.14,26-28).
При таком положении в церковных собраниях будет порядок. "Потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира" (1 Кор.14,33).
Комментарии к главе 13
ВВЕДЕНИЕ К ПЕРВОМУ ПОСЛАНИЮ К КОРИНФЯНАМ
ВЕЛИЧИЕ КОРИНФА
Уже один взгляд на карту показывает, что Коринфу было уготовано важное место. Южная Греция представляет собой почти остров. На западе Коринфский залив глубоко вдается в сушу, а на востоке граничит с Сардоническим заливом. И вот, на этом узком перешейке, между двумя заливами, стоит город Коринф. Такое положение города неизбежно привело к тому, что Коринф стал одним из величайших торговых и коммерческих центров античного мира. Все пути сообщения из Афин и северной Греции в Спарту и на Пелопоннесский полуостров проходили через Коринф.
Через Коринф проходили не только пути сообщения между южной и северной Грецией, но большая часть торговых путей из западного Средиземноморья в восточное. Крайняя южная точка Греции была известна под названием мыс Малеа (ныне мыс Матапан). Это был опасный мыс, и "обойти вокруг мыса Малеа" звучало в те времена так же, как звучало позднее "обойти вокруг мыса Горн". У греков было две поговорки, ясно показывающие их мнение об этом: "Пусть тот, кто плавает вокруг Малеа, забудет свой дом", и "Пусть тот, кто плавает вокруг Малеа, сначала составит свое завещание".
Вследствие этого моряки выбирали один из двух путей. Они поднимались по Сардоническому заливу и, если их суда были достаточно малы, перетаскивали их волоком через перешеек и потом спускали их в Коринфский залив. Перешеек назывался Диолкос - место, через которое волокут. Если же судно было слишком большим, то груз выгружали, переносили носильщиками через перешеек на другое судно, стоящее по другую сторону перешейка. Эти семь километров через перешеек, где теперь проходит Коринфский канал, сокращали путь на 325 км, и избавляли от опасностей путешествия вокруг мыса Малеа.
Понятно, каким крупным коммерческим центром являлся Коринф. Сообщение между южной и северной Грецией проходило через него. Сообщение же между восточным и западным Средиземноморьем, еще более интенсивное, чаще всего осуществлялось через перешеек. Вокруг Коринфа находились еще три города: Лехэуле - у западного побережья, Кенхрея - на восточном побережье и Скоэнус - на небольшом расстоянии от Коринфа. Фаррар пишет так: "Предметы роскоши вскоре появились на рынках, которые посещали все народы цивилизованного мира - арабский бальзам, финикийские финики, слоновая кость из Ливии, вавилонские ковры, козий пух из Киликии, шерсть из Лаконии, рабы из Фригии".
Коринф, по выражению Фаррара, был ярмаркой тщеславия античного мира. Люди называли его Греческим мостом, его называли также Злачным местом Греции. Кто-то однажды сказал, что если человек простоит довольно долгое время на Пикадилли в Лондоне, то он может, в конце концов, увидеть каждого жителя страны. Коринф был Пикадилли Средиземноморья. В дополнение к этому там проводились также и Истмийские игры, которые уступали по своей известности лишь Олимпийским. Коринф был богатым многолюдным городом, одним из крупнейших торговых центров древнего мира.
ПОРОЧНОСТЬ КОРИНФА
Коринф получил всеобщую известность благодаря своему торговому процветанию, но он стал также и олицетворением безнравственной жизни. Само слово "коринфовать", то есть жить по-коринфски, вошло в греческий язык и означало вести пьяную и развратную жизнь. Это слово вошло и в английский язык, и во времена регенства коринфянами звали молодых людей, ведших разгульный и безрассудный образ жизни. Греческий писатель Элиан говорит, что, если когда-либо на сцене в греческой драме появлялся коринфянин, то он обязательно был пьяным. Само название Коринф было синонимом разгула. Город был источником зла, известным во всем цивилизованном мире. Над перешейком возвышался холм Акрополь, а на нем стоял большой храм богини Афродиты. При храме жила тысяча жриц богини Афродиты, жриц любви, священных проституток, которые спускались по вечерам с Акрополя и предлагали себя каждому за деньги на улицах Коринфа, пока у греков не возникла новая поговорка: "Не каждый мужчина может позволить себе поехать в Коринф". Помимо этих грубых грехов в Коринфе процветали еще более утонченные пороки, которые привезли с собой купцы и моряки со всех концов известного в то время мира. И поэтому Коринф стал не только синонимом богатства и роскоши, пьянства и невоздержанности, но и синонимом мерзости и разврата.
ИСТОРИЯ КОРИНФА
История Коринфа делится на два периода. Коринф - древний город. Фукидид, древнегреческий историк, утверждает, что первые триремы, боевые греческие корабли, были построены в Коринфе. Согласно легенде, в Коринфе был построен и корабль аргонавтов Арго . Но в 235 году до Р. Х. Коринф постигла трагедия. Рим был занят завоеванием мира. Когда римляне пытались покорить Грецию, Коринф возглавлял сопротивление. Но греки не могли выстоять против дисциплинированного и хорошо организованного римского войска, и в том же году генерал Луций Мумий захватил Коринф и превратил его в груду развалин.
Но место, с таким географическим положением не могло вечно пустовать. Почти ровно через сто лет после разрушения Коринфа, в 35 году до Р. Х., Юлий Цезарь восстановил его из руин, и Коринф стал римской колонией. Более того, он стал столицей, центром римской провинции Ахаиа, в которую входила почти вся Греция.
Во времена апостола Павла население Коринфа было очень пестрым.
1) В нем жили ветераны римской армии, которых поселил здесь Юлий Цезарь. Отслужив свой срок, солдат получал римское гражданство, после чего его посылали в какой-то новый город, давали ему земельный надел, с тем, чтобы он поселился там. Такие римские колонии устраивали во всем мире, и основной костяк населения в них составляли ветераны регулярной римской армии, получившие за свою верную службу римское гражданство.
2) Как только Коринф возродился вновь, в город вернулись купцы, поскольку его отличное географическое положение давало ему существенные преимущества.
3) Среди населения Коринфа было много иудеев. Во вновь построенном городе открывались прекрасные коммерческие перспективы, и они стремились воспользоваться ими.
4) Жили там и небольшие группы финикийцев, фригийцев и народов с востока, со странными и историческими манерами. Фаррар говорит об этом так: "Это смешанное и разнородное население, состоящее из греческих авантюристов и римских горожан, с разлагающей примесью финикийцев. Там жила масса иудеев, отставных солдат, философов, купцов, моряков, вольноотпущенников, рабов, ремесленников, торговцев, маклеров". Он характеризует Коринф как колонию без аристократии, традиций и авторитетных граждан.
И вот, зная, что прошлое Коринфа и само его название были синонимами богатства и роскоши, пьянства, разврата и порока, прочтем 1 Кор. 6,9-10:
"Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют?
Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники,
Ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники - Царства Божия не наследуют".
В этом рассаднике порока, в самом, казалось бы, для этого малопригодном городе во всей Греции, совершил Павел одно из своих величайших деяний, и в нем была одержана одна из величайших побед христианства.
ПАВЕЛ В КОРИНФЕ
Не считая Ефеса, Павел оставался в Коринфе дольше, чем в каком-либо другом городе. С опасностью для жизни покинул он Македонию и перебрался в Афины. Здесь многого он не достиг, и потому пошел дальше в Коринф, где и оставался в течение восемнадцати месяцев. Нам станет ясней, как мало мы знаем о его работе, когда узнаем, что все события об этих восемнадцати месяцах сведены в 17 стихов (Деян. 18,1-17).
По прибытии в Коринф Павел поселился у Акилы и Прискиллы. С большим успехом проповедовал он в синагоге. После прибытия Тимофея и Силы из Македонии Павел удвоил свои усилия, но иудеи были столь враждебны и непримиримы, что ему пришлось уйти из синагоги. Он переселился к Иусту, жившему по соседству с синагогой. Самым известным из обращенных им в веру Христову был Крисп, начальник синагоги; а среди народа проповеди Павла тоже имели большой успех.
В 52 году в Коринф прибыл новый губернатор, римлянин Галлион, известный своим обаянием и благородством. Иудеи попытались воспользоваться его неосведомленностью и добротой и привели к нему на суд Павла, обвиняя его в том, "что он учит людей чтить Бога не по закону". Но Галлион, сообразуясь с беспристрастностью римского правосудия, отказался разбирать их обвинение и не принял никаких мер. Поэтому Павел смог завершить здесь свое дело и потом отправился в Сирию.
ПЕРЕПИСКА С КОРИНФОМ
Находясь в Ефесе, Павел узнал в 55 году, что в Коринфе не все благополучно, и потому написал тамошней церковной общине. Вполне вероятно, что коринфская переписка Павла, которой мы располагаем, является неполной и что компоновка ее нарушена. Надобно помнить, что лишь в 90 году, или около этого письма и послания Павла были впервые собраны. Кажется, они имелись в различных церковных общинах лишь на кусках папируса и, поэтому, было трудно их собирать. Когда собирали послания к Коринфянам, их, по-видимому, нашли не все, собрали не полностью и расположили их не в первоначальной последовательности. Попытаемся представить себе, как это все происходило.
1) Имелось письмо, написанное до Первого послания Коринфянам. В 1 Кор. 5,9 Павел пишет: "Я писал вам в послании - не сообщаться с блудниками". Очевидно, что это указание на ранее написанное письмо. Некоторые ученые полагают, что это письмо бесследно утеряно. Другие считают, что оно содержится во 2 Кор. 6,14-7,1. И действительно, этот отрывок перекликается с вышеупомянутой темой. В контексте же Второго послания к Коринфянам этот отрывок как-то не читается. Если же перейдем непосредственно от 2 Кор. 6,13 ко 2 Кор. 7,2, то увидим, что смысл и связь отлично сохраняются. Ученые называют этот отрывок "Предыдущим посланием". Первоначально, в посланиях не было деления на главы и стихи. Деление на главы было предпринято не ранее тринадцатого столетия, деление же на стихи не ранее шестнадцатого. Поэтому упорядочение собранных писем представляло большие трудности.
2) Различные источники сообщали Павлу о том, что в Коринфе не все ладно. а) Такие сведения доходили от домашних Хлоиных (1 Кор. 1,11). Они сообщали о ссорах, раздирающих церковную общину. б) Новости эти дошли до Павла и с прибытием в Ефес Стефана, Фортуната и Ахаика (1 Кор. 16,17). Которые личными контактами дополняли настоящее положение дел. в) Сведения эти пришли с письмом, в котором коринфская община просила Павла дать указания по различным вопросам. 1 Кор. 7,1 начинается словами "О чем вы писали ко мне..." В ответ на все эти сообщения Павел написал Первое послание к Коринфянам и отправил его к коринфской церкви с Тимофеем (1 Кор. 4,17).
3) Это послание вызвало, однако, дальнейшее ухудшение отношений между членами церкви, и, хотя у нас нет об этом письменных сведений, мы можем заключить, что Павел лично посетил Коринф. Во 2 Кор. 12,14 мы читаем: "И вот в третий раз я готов идти к вам". Во 2 Кор. 13,1,2 он снова пишет им, что придет к ним в третий раз. Ну, а если было третье посещение, то должно было быть и второе. Мы же знаем лишь об одном, изложенном в Деян. 18,1-17. У нас нет никаких сведений о втором посещении Павлом Коринфа, но ведь он находился от Ефеса всего в двух-трех днях плавания на корабле.
4) Это посещение ни к чему хорошему не привело. Дела лишь обострились и, в конечном счете, Павел написал строгое послание. О нем мы узнаем из некоторых отрывков Второго послания к Коринфянам. В 2 Кор. 2,4 Павел пишет: "От великой скорби и стесненного сердца я писал вам со многими слезами..." В 2 Кор. 7,8 он пишет: "Посему, если я опечалил вас посланием, не жалею, хотя и пожалел было; ибо вижу, что послание то опечалило вас, впрочем, на время". Это письмо, как результат душевных страданий, было столь суровым, что он опечалился, послав его.
Ученые называют это послание Строгим посланием. Имеем ли мы его? Очевидно, что это не Первое послание к Коринфянам, потому что оно не душераздирающее и не мучительное. Очевидно также, что во время составления этого послания положение не было безнадежным. Если же мы перечтем теперь Второе послание к Коринфянам, то столкнемся со странным обстоятельством. Из глав 1-9 видно полное примирение, но с 10-ой главы происходит резкий перелом. Главы 10-13 содержат самое душераздирающее, что Павел когда-либо писал. Они ясно показывают, что ему причинили острую боль, что он был оскорблен как никогда ни до, ни после этого. Нападкам и критике подвергаются его внешность, его речь, его апостольство, его честь.
Большинство ученых полагают, что главы 10-13 - и есть Строгое послание, и, что при составлении собрания посланий Павла, оно попало не на свое место. Если мы хотим иметь точное представление о переписке Павла с Коринфской церковью, нам надо читать сначала главы 10-13 Второго послания, а главы 1-9 после них. Мы знаем, что Строгое послание Павел переслал в Коринф с Титом (2 Кор. 2, 13; 7,13).
5) Павла волновало все, что было связано с этим посланием. Он не мог дождаться, когда Тит вернется с ответом, и отправился встретить его (2 Кор. 2,13; 7,5.13). Он встретил его где-то в Македонии и узнал, что все обошлось хорошо и, возможно, в Филиппах, он написал Второе послание к Коринфянам, главы 1-9, - письмо примирения.
Сталкер говорил, что послания Павла снимают покрывало неизвестности с раннехристианских общин, сообщая нам, что происходит внутри их. Лучше всего это высказывание характеризует послания к Коринфянам. Здесь мы видим, что значили для Павла слова "забота о всех церквах". Мы видим здесь и сокрушенное сердце и радости. Мы видим Павла, пастыря своей паствы, принимающего близко к сердцу ее заботы и печали.
ПЕРЕПИСКА С КОРИНФОМ
Прежде чем приступить к детальному разбору посланий, составим хронологию переписки с Коринфской общиной.
1) Предшествовавшее послание, которое, может быть, составляет 2 Кор. 6,4-7,1.
2) Прибытие домочадцев Хлоиных, Стефана, Фортуната и Ахаика и получение Павлом послания Коринфской церкви.
3) В ответ на все это написано Первое послание Коринфянам и отправлено с Тимофеем в Коринф.
4) Положение ухудшается еще больше, и Павел лично посещает Коринф. Это посещение оказывается неудачным. Оно тяжело сокрушило его сердце.
5) В результате этого Павел пишет Строгое послание, которое, вероятно. составляет главы 10-13 Второго послания к Коринфянам, и было переслано с Титом.
6) Не в состоянии вынести ожидания ответа, Павел отправляется в путь, чтобы встретить Тита. Он встречает его в Македонии, узнает, что все образовалось и, возможно, в Филиппах пишет главы 1-9 Второго послания к Коринфянам: Послание примирения.
В первых четырех главах Первого послания к Коринфянам рассматривается вопрос о расхождениях в Божьей церкви в Коринфе. Вместо того чтобы быть единой во Христе, она была расколота на секты и партии, отождествляющие себя с различными христианскими руководителями и учителями. Именно учение Павла вызвало этот раскол, ввиду того, что Коринфяне слишком много думали о мудрости и знании человеческом и слишком мало о чистом милосердии Божием. В действительности же, несмотря на всю их, якобы, мудрость, они еще находились в незрелом состоянии. Они думали, что они мудрые, но, в сущности, они были не лучше детей.
ХВАЛА ЛЮБВИ (1 Кор. 13)
Многие считают, что эта глава - самая прекрасная во всем Новом Завете, и будет хорошо, если мы отведем не один день на изучение данных стихов, полный смысл которых мы, по-видимому, не сможем постичь всю нашу жизнь.
Павел сначала говорит, что человек может обладать любым даром, но если он не находится в единстве с любовью, то он бесполезен.
1) Он может обладать даром разных языков. Особенности языческих культов, в особенности Диониса и Киббелы, был звон кимвал и труб. Даже заветный дар языков не лучше грохота языческих культов, если он не наделен любовью.
2) Человек даже может обладать даром пророчества. Мы уже говорили, что слова пророчествовать, проповедовать очень близки по значению. Существует два типа проповедников. Один проповедник видит свою задачу в том, чтобы спасти души вверенных ему людей, и проповеди его дышат любовью. Таким был, в первую очередь сам Павел. В поэме "Святой Павел" Майерс рисует портрет апостола, опечаленный неверием в мире.
Вдруг в мучениях страстной любви
"Желал бы я быть отлученным от Христа за братьев родных,
Чтоб спасти их - пожертвовать собой ради них! . . ."
Другой проповедник постоянно разжигает перед глазами своих слушателей пламя ада и, кажется, ему все равно, будут ли они осуждены или спасены. Говорят, Адам Смит, спросив однажды одного греческого христианина, очень много выстрадавшего от рук мусульман, почему Бог создал столько магометан, получил такой ответ: "Чтобы заполнить ад". Проповедование, содержание которого заполнено угрозами, в котором отсутствует любовь, может вселить ужас, но не сможет спасти.
3) У него может быть дар познания. Постоянной опасностью интеллектуального превосходства является интеллектуальный снобизм. Образованный человек подвергается серьезной опасности развить в себе дух презрения. Познание лишь в том случае может спасти людей, если его холодная беспристрастность согрета огнем любви.
4) Он может быть наделен страстной верой. Ведь бывает же и такое, что вера бывает жестокой. Однажды один человек узнал от доктора, что у него слабое сердце и ему нужно отдохнуть. Он позвонил своему начальнику, знатному деятелю христианской церкви, чтобы сообщить ему эту неприятную новость и услышать его мнение. "У тебя есть внутренние силы, которые позволяют тебе продолжать работу", - услышал он в ответ. Это были слова веры, но веры, не знающей любви.
5) Он может заниматься благотворительностью, распределяя свое добро между бедными. Но нет ничего более унизительного, чем благотворительность без любви. Давать, исполняя неприятный долг, давать, испытывая презрение, стоять в позе превосходства и снисходительно бросать объедки кому-то как собаке, давать, сопровождая дар самодовольной моралистической лекцией, или сокрушительным упреком - это вовсе и не благотворительность, а гордость, а она не знает любви.
6) Он может отдать тело свое на сожжение. Возможно, мысли Павла обратились опять к Седраху, Мисаху, Авденаго и к раскаленной печи (Дан. 3). Еще вероятней, что он вспомнил об известном в Афинах памятнике, названном "Индийская гробница". Один индиец подверг себя публичному самосожжению на погребальном костре и велел выгравировать на памятнике хвастливую надпись: "Зармано-шегас, индиец из Баргосы, по индийской традиции обессмертил себя и похоронен здесь". Может быть, он даже думал о тех христианах, которые сами искали мученичества. Если человек из чувства гордости отдает свою жизнь за Христа, то даже такое мученичество бессмысленно. Не цинично здесь и напомнить, что многие деяния, выглядевшие как самопожертвование, были вызваны чувством гордости, а не преданностью. Едва ли есть в Писании еще такой отрывок, который требует от благочестивого человека такого серьезного самоанализа.
ПРИРОДА ХРИСТИАНСКОЙ ЛЮБВИ (1 Кор. 13,4-7)
Любовь долготерпит. Соответствующее греческое слово (макрофумет), употребляемое в Новом Завете, всегда означает терпение в отношениях с людьми, а не терпение в определенных обстоятельствах. Хризостом говорил, что это слово применимо к несправедливо обиженному человеку, который мог бы легко отомстить за обиду, но все же не делает этого. Оно характеризует человека, в котором трудно вызвать гнев и это присуще Самому Богу в Его отношениях с людьми. В наших отношениях с людьми, сколь бы упрямыми и недобрыми они ни были и как бы оскорбительно они себя не вели, мы должны проявлять то же долготерпение, какое Бог проявляет к нам. Такое долготерпение - признак силы, а не слабости; это не пораженчество, а скорее единственный путь к победе. Фоздик говорил, что никто не относился к Линкольну с таким презрением, как Стэнтон, называвший Линкольна "низким коварным клоуном". Он дал ему кличку "подлинная горилла" и говорил при этом, что Дю Щэлю поступил неразумно, отправившись в Африку и исколесив ее, чтобы поймать гориллу. Эту гориллу, говорил Стэнтон, можно было просто найти здесь в Америке, в Спрингфилде, в штате Иллинойс. Линкольн ничего не ответил. Он только назначил Стэнтона министром обороны, потому что он лучше всех знал это дело. Прошли годы. В ночь, когда Линкольн был убит в театре, в комнате, где положили тело президента, стоял тот же самый Стэнтон, и, смотря сквозь слезы на президента, говорил: "Здесь лежит величайший из руководителей, какого когда-либо видел мир". В конечном счете, победила долготерпеливая любовь.
Любовь милосердствует. Ориген считал, что это значит, что любовь "ласкова, мила ко всем". Джером же говорил о "доброте любви". Много в христианстве похвального, но без доброты. Не было более религиозного человека, чем Филип Второй Испанский. А ведь это он создал инквизицию, и думал, что служит Богу, убивая всех тех, кто думал не так, как он. Один из кардиналов заявил, что убийство и прелюбодеяние не идут ни в какое сравнение с ересью. В стольких людях живет дух критиканства. Ведь много благочестивых христиан стали бы на сторону правителей, а не на сторону Иисуса, если бы им пришлось решать дело совершившей прелюбодеяние женщины.
Любовь не завидует. Кто-то сказал, что люди делятся на два класса: "тех, кто уже миллионер, и тех, кто хотел бы стать миллионером". Существует два вида зависти. Одна из них жаждет того, что принадлежит другим; и такую зависть трудно изжить, потому что она есть нормальное человеческое чувство. Другой вид зависти хуже: она недовольна уже самим фактом, что другие имеют то, чего нет у нее; она не столь желает сама иметь эти вещи, сколько, чтобы другие не получили их. Это самое низкое свойство человеческой души.
Любовь не превозносится. Любви присуще определенное чувство самоунижения. Истинная любовь предпочтет согласиться с тем, что она недостойна, нежели претендовать на свои заслуги и достоинства. В одном из своих рассказов Барри описывает как Сентиментальный Том приходит домой к матери после успеха, достигнутого в школе, и говорит: "Мама, разве я не вундеркинд?" Некоторые люди любят так, как будто делают одолжение. Но истинно возлюбленный никогда не перестает удивляться тому, что его любят. Любовь пребывает в скромности, сознавая, что она никогда не сможет предложить возлюбленному в дар, что было бы достойно его.
Любовь не гордится. Наполеон всегда защищал святость домашнего очага и обязательство посещать церковные богослужения - но только для других. О себе же он говорил: "Я не такой человек, как все. Законы морали не применимы ко мне". Истинно великий человек никогда не думает о своей значительности. Карей, начавший жизнь сапожником, был одним из величайших миссионеров и, несомненно, одним из величайших лингвистов, каких когда-либо знал мир. Он перевел, по крайней мере, части Библии на тридцать четыре языка Индии. Когда он прибыл в Индию, на него смотрели с неприязнью и презрением. На одном из обедов, какой-то сноб, думая унизить его, обратился к нему в таком тоне, который мог слышать каждый: "Я полагаю, господин Карей, вы когда-то работали сапожником". "Нет, ваша светлость, - ответил Карей - я не был сапожником, я лишь чинил обувь". Он даже не претендовал на то, что он делал туфли, он лишь починял их. Никто не любит "важных" персон.
Любовь не бесчинствует. Примечательно, что в греческом языке для передачи милосердия (милость) и обаяния употребляются одни и те же слова. В христианстве есть люди, находящие удовольствие быть резкими и даже грубыми. В какой-то степени это выражение силы, но не обаяния. Лайтфут Дурбанский сказал об Артуре Ф. Симе, одном из своих студентов: "Куда бы он ни пошел, уже одно лицо его будет само по себе проповедью". Христианская любовь милосердна и она никогда не забывает об учтивости и такте.
Любовь не ищет своего. В конечном счете, в мире живут лишь две категории людей: одни всегда добиваются своих привилегий, а другие всегда помнят о своих обязанностях. Одних всегда беспокоит, что они должны получить от жизни; других всегда тревожит, чем они обязаны жизни. Если бы люди меньше заботились о своих правах и больше о своих обязанностях, то были бы решены почти все настоящие проблемы. Как только мы начинаем думать "о своем месте в жизни", мы уходим от христианской любви.
Любовь не раздражается. Значение этого состоит в том, что христианская любовь не сердится на людей, не раздражается при общении с людьми. Раздражение - всегда признак поражения. Когда мы выходим из себя, когда мы теряем над собой контроль, мы теряем все. Киплинг говорил, что, если человек не теряет головы, когда все другие потеряли ее и винят его во всем, и если он сам не проявляет ненависти к другим, когда его ненавидят - это лучшее испытание для человека. Человек, владеющий собой, может владеть всем.
Любовь не мыслит зла. Греческое слово логииешфай, (переведенное в Библии как мыслит), происходит из бухгалтерии. Оно означает заносить в гроссбух какой-нибудь факт, чтобы позже не забыть его. Именно так поступают очень многие люди.
В жизни очень важно научиться забывать то, что лучше забыть. Один писатель рассказывает о том, как "в Полинезии, где туземцы проводят много времени в сражениях и пирах, существует такой обычай, что каждый мужчина хранит остатки своей ненависти. К крышам своих хижин подвешивают они разные предметы, напоминающие им о причиненных им несправедливостях, действительных или воображаемых". Точно также многие люди пестуют свою ненависть, непрерывно подогревая и освежая ее в памяти; они до тех пор раздумывают о своих обидах, пока их уже невозможно забыть. Христианская любовь учит прощать и забывать.
Любовь не радуется неправде. Может быть, эту фразу было бы лучше перевести так, что любовь не радуется всему, что дурно. Ведь здесь не столько говорится о наслаждении от причиненного зла, которое ощущают многие, услышав что-нибудь унизительное о другом человеке. Странная особенность человеческой природы заключается в том, что мы предпочитаем слышать о неудачах других людей, нежели об их счастливой судьбе. Намного проще плакать с плачущими, нежели радоваться с радующимися. Христианская любовь свободна от этой человеческой злобы, радующейся дурным известиям о других.
Любовь сорадуется истине. Это не так просто, как может показаться. Бывают моменты, когда мы определенно не хотим, чтобы восторжествовала истина, еще чаще мы бы совсем не хотели слышать о ней. Христианская любовь не заинтересована скрывать истину; ей нечего утаивать и поэтому она радуется, когда побеждает истина.
Любовь все покрывает. Возможно, что это означает, что любовь не стремится выставлять напоказ недостатки, проступки и ошибки других людей. Она скорее незаметно исправляла бы ошибки других, нежели осуждала бы их. Еще вероятней определение, что любовь может выносить любое оскорбление, обиду или разочарование. Этот стих определяет любовь, которая жила в сердце самого Иисуса.
Враги презрительно бранят,
Друзья во страхе отреклись.
Неутомим лишь Он прощать
Всем сердцем пламенной любви.
Любовь всему верит. Это определение имеет два значения:
1) По отношению к Богу оно значит, что любовь верит Богу на слово, может принять любое обещание, начинающееся со слова "Кто бы ни", и говорит: "Это для меня". 2) По отношению к нашим собратьям оно означает, что любовь всегда верит в лучшее о человеке. Часто бывает так, что мы делаем людей такими, какими мы их считаем. Если люди чувствуют, что мы не доверяем им, мы можем сделать их ненадежными. Если же люди почувствуют, что мы доверяем им, они, вероятно, станут надежными. Когда Арнольд стал директором школы игры в регби, он установил новую методику обучения. До него в школе царила атмосфера террора и тирании. Арнольд собрал учеников и сказал им, что в будущем у них будет больше свободы и меньше порки. "Вы свободны, - сказал он, - но у вас есть чувство ответственности - вы хорошо воспитаны и порядочны. Я решил предоставить вас в большей степени самим себе и вашей чести, потому что я полагаю, что постоянная опека, наблюдение и подсматривание лишь разовьет в вас холопский страх, с которым после окончания школы вы не будете знать, как самостоятельно жить". Ученики едва смогли поверить этому. Когда он вызывал их к себе, они продолжали приводить старые отговорки и лгать. "Ребята, - сказал он, - если вы так говорите, то оно так и есть - я верю вам на слово". Но пришло в школе время, когда ученики стали говорить: "Стыдно лгать Арнольду: ведь он всегда верит нам". Он доверял им, что способствовало развитию благородных характеров в них. Любовь облагораживает даже подлого человека, если она надеется на лучшее.
Любовь на все надеется. Иисус верил, что нет безнадежных людей. Адам Кларк стал одним из великих теологов, но в школе он слыл за тупого. Однажды школу посетил почтенный гость. Учитель, указывая на Адама Кларка, сказал: "Это самый глупый ученик в школе". Прежде чем покинуть школу, посетитель подошел к Кларку и дружелюбно сказал: "Ничего, мой мальчик, может быть, когда-нибудь ты будешь великим ученым. Не унывай, а старайся, и не прекращай стараться". Учитель потерял надежду, но посетитель надеялся, и - кто знает? - может именно это слово надежды и помогло Адаму Кларку стать тем великим теологом, которым он со временем стал.
Любовь все переносит. Глагол хипоменеин - одно из великих греческих слов. Обычно его переводят как переносить или терпеть, но смысл его заключается не в пассивном терпении, а в том, чтобы перенести, преодолеть, быть в состоянии победить и преобразовать. Этот глагол определяли как мужественное постоянство, подвергающееся серьезному испытанию. Джорж Матесон, потерявший зрение и разочаровавшийся в любви, написал в своей молитве, что он желает принять волю Божию "не с тупой покорностью, а в святой радости; не только без ворчания, а с хвалебной песней". Любовь может перенести все не с пассивной покорностью, но с торжествующей стойкостью, потому что она знает, что "рука Отца никогда не заставит свое дитя плакать незаслуженно".
Остается сказать лишь одно: если мы посмотрим на любовь, как ее обрисовал Павел, то мы увидим, все ее качества воплощены в жизни Иисуса.
ПРЕВОСХОДСТВО ЛЮБВИ (1 Кор. 13,8-13)
1) Ее абсолютную неизменность. Когда все, чем человек дорожит, исчезает, остается любовь. В одном из самых прекрасных стихов Книги Песни Песней 8,7 говорится: "Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее". Лишь одна любовь непобедима. И это одно из главных оснований для веры в бессмертие. Когда любовь вдохновляет жизнь, она устанавливает связь, против которой бессильны все трудности жизни и смерти.
2) Ее абсолютное совершенство. Видимый нами мир отражается в нашем сознании как сквозь тусклое стекло. Коринфян это еще более наводило на размышления, чем нас: Коринф славился изготовлением зеркал. Но современное зеркало с его прекрасным отображением появилось только в тринадцатом столетии. Коринфские зеркала изготавливались из тщательно полированного металла, и поэтому, даже его лучшие экземпляры давали лишь несовершенное отображение. Высказывались предложения, что эта фраза означает, что мы видим все как сквозь окно из рога. В те времена так делались окна, и через них можно было видеть лишь неясные и расплывчатые очертания. В действительности же у раввинов существовало поверье, что через такое окно Моисей видел Бога.
Павел считает, что в этой жизни мы видим лишь отражение Бога и многое представляется нам таинственным и загадочным. Мы видим это отражение Божие в мире Божием, потому что созданное творение всегда говорит нам нечто о его создателе, творце; мы видим Его в Евангелии, и мы видим Его в Иисусе Христе. Даже, если мы получили в Иисусе Христе законченное откровение, наш ищущий ум может понять лишь часть, ибо конечное никогда не сможет понять бесконечное. Наше знание все еще подобно знанию ребенка.
Без любви мы никогда не достигнем этого дня, ибо Бог есть любовь, и лишь тот, кто любит, может видеть Его.
3) Ее абсолютное превосходство. Как ни велики вера и надежда, любовь все же больше их. Вера без любви холодна, а надежда без любви мрачна. Любовь - огонь, зажигающий веру, и свет, обращающий надежду в уверенность.
Комментарии (введение) ко всей книге «1-е Коринфянам»
Комментарии к главе 13
Фрагмент церковной истории, подобного которому нет. Вайзекер
Введение
I. ОСОБОЕ ПОЛОЖЕНИЕ В КАНОНЕ
Первое послание к Коринфянам - это "книга проблем" в том смысле, что Павел рассматривает в нем проблемы ("Что же касается..."), которые стояли перед общиной в порочном городе Коринфе. В этом качестве книга особенно нужна сегодняшним церквам, раздираемым проблемами. Разделение, поклонение руководителям, как героям, безнравственность, споры о законе, проблемы брака, сомнительная практика и предписания о духовных дарах - все это здесь рассматривается. Однако было бы неверно думать, что вся книга посвящена проблемам! В этом же Послании есть самое прекрасное произведение о любви не только в Библии, но и во всей мировой литературе (гл. 13); замечательное учение о воскресении - и Христовом, и нашем (гл. 15); поучения о причастии (гл. 11); заповедь принимать участие в материальных пожертвованиях. Без этого Послания мы были бы намного беднее. Это сокровищница практического христианского учения.
Все ученые согласны, что названное нами Первoe послание к Коринфянам вышло из-под пера Павла. Некоторые (главным образом либеральные) исследователи полагают, что в письме есть некие "чужие вставки", но эти субъективные предположения не подкрепляются доказательствами-рукописями. 1 Коринфянам 5,9, видимо, ссылается на предыдущее (неканоническое) письмо Павла, которое было неправильно понято коринфянами.
Внешнее свидетельство в пользу 1 Коринфянам очень раннее. Климент Римский (около 95 г. н. э.) говорит о книге как о "послании благословенного апостола Павла". Книгу цитировали и такие ранние церковные авторы, как Поликарп, Юстин Мученик, Афенагор, Ириней, Климент Александрийский и Тертуллиан. Она входит в список канона Муратори и следует за Посланием к Галатам в еретическом каноне Маркиона "Апостоликон".
Внутреннее свидетельство также очень сильно. Помимо того, что автор сам называет себя Павлом в 1,1 и 16,21, его доводы в 1,12-17; 3,4.6.22 также доказывают авторство Павла. Совпадения с Деяниями и другими посланиями Павла и сильный дух искренней апостольской озабоченности исключают подделку и делают аргументы в пользу подлинности его авторства более чем достаточными.
III. ВРЕМЯ НАПИСАНИЯ
Павел говорит нам, что пишет из Ефеса (16,8-9, ср. ст. 19). Поскольку он трудился там в течение трех лет, скорее всего, 1 Коринфянам было написано во второй половине этого продолжительного служения, то есть где-то в 55 или 56 г. н. э. Некоторые ученые датируют Послание даже более ранним сроком.
IV. ЦЕЛЬ НАПИСАНИЯ И ТЕМА
Древний Коринф находился (и находится) в южной Греции, к западу от Афин. Во времена Павла его расположение было выгодным: через город проходили торговые пути. Он стал крупным центром международной торговли, в него прибывало множество транспорта. Поскольку религия народа была извращенной, город вскоре превратился и в центр худших форм безнравственности, так что само название "Коринф" стало олицетворением всего нечистого и чувственного. Он пользовался репутацией города настолько распутного, что даже появился новый глагол "korinthiazomai", означавший "вести порочный образ жизни" .
Апостол Павел впервые посетил Коринф во время своего второго миссионерского путешествия (Деян. 18). Сначала он с Прискиллой и Акилой, которые, как и он, делали палатки, трудился среди иудеев. Но когда большинство иудеев отвергло его проповедь, он обратился к коринфским язычникам. Души спаслись проповедью Евангелия, и образовалась новая церковь.
Примерно через три года, когда Павел проповедовал в Ефесе, он получил из Коринфа письмо, сообщающее о серьезных проблемах, с которыми столкнулась община. В письме также были заданы разные вопросы о христианской жизни. В ответ на это письмо он и написал Первое послание к Коринфянам.
Тема Послания - как исправить мирскую и плотскую церковь, которая легкомысленно относится к тем умонастроениям, ошибкам и действиям, которые так тревожили апостола Павла. По меткому выражению Моффатта, "церковь была в миру, как и должно быть, но мир был в церкви, чего быть не должно".
Поскольку такая ситуация до сих пор не редкость в некоторых общинах, значение Первого послания к Коринфянам остается непреходящим.
План
I. ВСТУПЛЕНИЕ (1,1-9)
А. Приветствие (1,1-3)
Б. Благодарение (1,4-9)
II. НЕУРЯДИЦЫ В ЦЕРКВИ (1,10 - 6,20)
А. Разделения среди верующих (1,10 - 4,21)
Б. Безнравственность среди верующих (Гл. 5)
В. Тяжбы между верующими (6,1-11)
Г. Нравственная распущенность среди верующих (6,12-20)
III. ОТВЕТ АПОСТОЛА НА ВОПРОСЫ О ЦЕРКВИ (Гл. 7 - 14)
А. О браке и безбрачии (Гл. 7)
Б. Об идоложертвенных яствах (8,1 - 11,1)
В. О покрывале для женщин (11,2-16)
Г. О Вечере Господней (11,17-34)
Д. О дарах Духа и их использовании в Церкви (Гл. 12 - 14)
IV. ОТВЕТ ПАВЛА ОТРИЦАЮЩИМ ВОСКРЕСЕНИЕ (Гл. 15)
А. Несомненность воскресения (15,1-34)
Б. Опровержение доводов против воскресения (15,35-57)
В. Заключительный призыв в свете воскресения (15,58)
V. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ НАСТАВЛЕНИЯ (Гл. 16)
А. О сборах (16,1-4)
Б. О своих личных планах (16,5-9)
В. Заключительные наставления и приветствия (16,10-24)
13,1 Даже если человек может говорить на всех языках, человеческих и ангельских, но не использует эту способность для блага других, его дар не полезнее и не приятнее меди звенящей - резкого звука, который издают куски металла, ударяясь друг о друга. Когда сказанное слово непонятно, оно не приносит пользы. Это лишь действующий на нервы шум, который ничего не дает для общего блага. Для того чтобы языки приносили пользу, их нужно истолковывать. Но любое истолкование должно быть поучительно. Ангельские языки - это, возможно, образное выражение, описывающее возвышенную речь, но под ним не подразумевается незнакомый язык, потому что где бы в Библии ангелы ни говорили с людьми, их речь всегда можно было понять без затруднений.
13,2 Также человек может получить чудесное откровение от Бога, знать великие Божьи тайны, потрясающие, до сих пор неизвестные истины, явленные ему. Он может получить свыше огромный объем Божественного познания. Ему может быть дана та героическая вера, которая способна и горы переставлять. Но если эти чудесные дары служат лишь его собственному благу, а не поучению других членов Тела Христова, ценность их равна нулю, а обладатель их - ничто, то есть он бесполезен для других.
13,3 Если бы апостол отдал все имение свое, чтобы накормить голодных, или даже отдал тело свое на сожжение, эти доблестные поступки не принесли бы ему никакой пользы, если они совершены не в духе любви. Если бы он просто пытался привлечь к себе внимание, добивался известности, то его добродетель напоказ была бы ничего не стоящей.
13,4 Кто-то сказал: "Этот отрывок вовсе не задумывался как трактат о любви, но, подобно большей части других литературных жемчужин НЗ, был написан в связи с какой-то местной ситуацией". Ходж указывал, что коринфяне были нетерпеливы, недовольны, завистливы, напыщенны, эгоистичны, бестактны, безразличны к чувствам и интересам других, подозрительны, обидчивы и склонны к осуждению.
И потому апостол противопоставляет их состоянию признаки истинной любви. Прежде всего, любовь долготерпит, милосердствует. Долготерпеть - значит терпеливо сносить дерзости. Милосердие - это деятельная доброта, озабоченная интересами других. Любовь не завидует другим; ее, скорее, радует, что других хвалят и возвышают. Любовь не превозносится, не гордится. Она понимает, что все, чем она обладает, - это дар Божий и в ней самой нет ничего, чем бы можно было гордиться. Даже дары Духа Святого распределяет Сам Бог, и они не должны возбуждать в человеке гордость или высокомерие, даже если дары эти особо заметны.
13,5 Любовь не бесчинствует. Если человек действительно поступает по любви, он будет любезен и внимателен. Любовь не ищет своего эгоистически, ее занимает то, что может помочь другим. Любовь не раздражается, но готова претерпеть пренебрежение и оскорбления. Любовь не мыслит зла, то есть не приписывает плохих намерений другим. Она не подозрительна к их поступкам. Она простодушна.
13,6 Любовь не радуется неправде, а сорадуется истине. Человеческой природе присуща злая черта - получать удовольствие от неправедного, особенно если человеку кажется, что неправедное дело будет ему во благо. В этом нет духа любви. Любовь сорадуется каждому торжеству истины.
13,7 Выражение "все покрывает" может означать, что любовь терпеливо сносит все либо что она прячет или скрывает недостатки других. Любовь не выносит без надобности на люди ошибки других, хотя она должна проявлять твердость, благочестиво наказывая, когда в этом есть нужда.
Любовь всему верит, то есть старается дать самое лучшее из возможных истолкование поступкам и событиям.
Любовь всего надеется в том смысле, что искренне желает, чтобы все получилось к лучшему. Любовь все переносит при гонениях и плохом обращении.
13,8 Описав качества, присущие тем, кто распоряжается своим даром с любовью, апостол рассматривает теперь постоянство любви, противопоставляя его временному характеру даров. Любовь никогда не перестает. Она будет присутствовать и в вечности, ибо мы все еще будем любить Господа и друг друга. Дары же, напротив, временны.
Есть два основных толкования стихов 8-13. Традиционный взгляд состоит в том, что дары пророчества, языков и знания исчезнут, когда верующие перейдут в вечность. Другая точка зрения гласит, что эти дары уже упразднены, с тех пор как завершен канон Писания. Для того чтобы представить обе точки зрения, мы перефразируем стихи 8-12 под заголовками ВЕЧНОСТЬ и ЗАКОНЧЕННЫЙ КАНОН.
Первая точка зрения: ВЕЧНОСТЬ
Любовь никогда не перестает. Однако пророчества, которые есть сейчас, прекратятся, когда дети Божьи придут домой, на небеса. Хотя сейчас и есть дар знания, он перестанет существовать, когда мы достигнем полного совершенства в славе. (Когда Павел говорит, что знание упразднится, он не может иметь в виду, что на небесах не будет знания. Он, должно быть, говорит о даре знания, посредством которого сверхъестественным образом сообщалась Божественная истина.)
13,9 В этой жизни наше знание в лучшем случае частично, так же как и наши пророчества. Мы многого не понимаем в Библии, и многое в провидении Божьем кажется нам загадочным.
13,10 Но когда придет совершенное, то есть когда мы достигнем совершенства в вечном мире, тогда дары частичного знания и частичного пророчества будут не нужны.
13,11 Эту жизнь можно сравнить с детством, когда наша речь, понимание и мышление ограничены и незрелы. Пребывание на небесах можно сравнить с полной зрелостью. Тогда наше детство отойдет в прошлое.
13,12 Пока мы на земле, мы видим все туманно и нерезко, словно в запотевшем зеркале. На небесах, напротив, мы увидим все лицом к лицу, когда ничто не будет препятствовать взгляду. Сейчас наше знание частично, но тогда мы узнаем так же, как узнают и нас, то есть более полно. У нас никогда не будет совершенного знания, даже на небесах. Только Бог всеведущ. Но мы будем знать неизмеримо больше, чем сейчас.
Вторая точка зрения: ЗАКОНЧЕННЫЙ КАНОН
Любовь никогда не перестает. Хотя во времена Павла был дар пророчества, с завершением последней книги НЗ необходимость в таких прямых откровениях должна была отпасть. Дар языков был все еще нужен, когда жил Павел, но должен был исчезнуть сам собою, когда были записаны шестьдесят шесть книг Библии, потому что он уже не нужен для подтверждения проповеди апостолов и пророков (Евр. 2,3-4).
Бог давал апостолам и пророкам знание Божественной истины, но и это должно было закончиться после того, как полное христианское учение изложено раз и навсегда.
Мы, то есть апостолы, отчасти знаем (в том смысле, что все еще получаем богодухновенное знание через непосредственное откровение от Бога) и отчасти пророчествуем (потому что можем выражать лишь получаемые нами частичные откровения).
Но когда придет совершенное, то есть когда канон завершится добавлением к нему последней книги НЗ, тогда периодические или приходящие постепенно, по частям, откровения прекратятся, и прекратится передача этой истины. Больше не будет нужды в частичном откровении, поскольку у нас будет полное Слово Божье.
Дары-знамения были связаны с детством Церкви. Дары не были детскими - они исходили от Святого Духа и были необходимы. Но когда появилось полное откровение Божье в Библии, чудесные дары стали больше не нужны и прекратили существование. Слово "младенец" здесь означает ребенка, не умеющего как следует говорить. [В греческом здесь слово nepios (Ср. Евр. 5,13).]
Сейчас (в эпоху апостолов) мы видим, как в зеркале, нечетко. Ни одному из нас (апостолов) не было дано полного откровения от Бога. Оно давалось нам по частям, как кусочки мозаики. Когда завершится канон Писания, неясность исчезнет, и мы увидим всю картину во всей ее полноте. Наше знание (как апостолов и пророков) в настоящее время частично. Но когда к НЗ будет добавлена последняя книга, мы будем обладать знаниями более полными и большими, чем когда бы то ни было раньше.
13,13 Вера, надежда и любовь, как назвал их Келли, - "главные нравственные принципы, свойственные христианству". Эти блага Духа выше даров Духа, и длятся они дольше. Вкратце, плоды Духа важнее даров Духа.
И любовь больше других благ, ибо она более полезна для других. Она обращена не на себя, а на других.
Прежде чем закончить обсуждение этой главы, нужно сделать несколько замечаний. Как говорилось выше, согласно традиционному толкованию стихов 8-12, условия этой жизни противопоставляются здесь условиям вечности. Но многие искренние христиане придерживаются позиции ЗАКОНЧЕННОГО КАНОНА, считая, что целью даров-знамений было подтвердить проповедь апостолов, до того как Слово Божье приняло окончательную письменную форму, и что необходимость в этих чудесных дарах миновала, когда НЗ был завершен. Эта вторая точка зрения заслуживает серьезного внимания, однако вряд ли ее можно доказать наверняка. Даже если мы верим, что дары-знамения большей частью исчезли в конце апостольской эры, мы не можем с окончательной определенностью сказать, что Бог не мог бы, если бы захотел, использовать такие дары сегодня. Какую точку зрения мы бы ни считали верной, непреходящий урок состоит в следующем: хотя дары Духа частичны и временны, плоды Духа вечны и более совершенны.
Если мы будем поступать по любви, это спасет нас от неверного использования даров, от борьбы и разделений, появляющихся в результате злоупотребления ими.